Целый месяц на арене Воронежского цирка будут идти гастроли братьев-близнецов Шатировых – уникальных артистов, чьему таланту рукоплескали зрители нескольких континентов. Аркадий и Александр – настоящие универсалы. Пожалуй, не осталось такого циркового жанра, который бы они не освоили. Шатировы дрессируют опаснейших хищников – медведей, обезьян-гамадрилов, львов, демонстрируют высшую школу верховой езды, ловко владеют хлыстами, парят под куполом на трапеции и выполняют захватывающие дух сальто. Талант – это всегда тайна, но нет никаких сомнений, что в успехе братьев Шатировых «виноваты» еще и прекрасные цирковые гены, полученные от основателя их династии. В 20?х годах прошлого века работал в цирке очень веселый радиотехник Юрий, чьи шутки моментально расходились по всему конвейеру. В обычной жизни обладателям такой натуры дают расхожий совет: «Тебе бы в цирке работать!» Но поскольку в цирке он и так работал, оставалось одно: посоветовать более конкретно – выйти на манеж вместо того, чтобы возиться с радиоаппаратурой. И Юрий вышел. Он придумал и создал свой клоунский номер. Вслед за отцом арена стала судьбой его дочери Тамары, работавшей последовательно в нескольких жанрах – как воздушная гимнастка на трапеции, затем в номере «Жокеи-наездники». После тяжелой травмы Тамара Юрьевна занялась дрессурой обезьян-гамадрилов. Она стала первой в мире артисткой, кому удалось подчинить этих свирепых хищников. Гамадрилы только с виду – симпатичные, забавные обезьянки. На самом же деле любой из них отличается редкостным нахальством, мгновенной вспыльчивостью и чрезвычайной агрессией. Агрессия возникает спонтанно. В природе она достигает таких пределов, что если обезьяна не может совладать с предметом своей ярости, то залазит на дерево и со злости прыгает вниз головой. Разбивается... В цирке, конечно, до такого не доходит. Лучше всех характер гамадрилов определил знаменитый Брем: «Дикое чудовище с собачьей головой и человеческим телом»... Тамара Юрьевна на практике ощутила дикий нрав своих подопечных. У цирка постоянно дежурила «скорая помощь», потому что гамадрилы рвали дрессировщицу раз по пять в месяц.

Аттракцион «Египетские фрески» достался близнецам по наследству от матери. Травмы – тоже. Однажды обезьяна отказалась работать и набросилась на Аркадия. Она разорвала ему коленный сустав, начался сепсис. Дело в том, что на зубах гамадрилов – как и у других хищников, питающихся сырым мясом, – остается трупный яд. Он-то и приводит к таким страшным последствиям.
 
Случаются, конечно, и веселые ситуации. Как-то во время представления самец-гамадрил решил подкрепиться и... рванул с манежа в один из буфетов. Там он, перепугав посетителей до смерти, «напал» на свои любимые кексы, лежавшие на стойке. И от жадности три кекса сразу запихнул в рот, два взял в руку, еще один во вторую и парочку – в ногу. После чего отправился обратно на манеж. Учитывая, что свободной у сладкоежки осталась только одна нога, легко представить, сколь убийственно выглядело его возвращение на арену!

Сейчас у братьев Шатировых 12 обезьян, самый старший – 15?летний Сеня. Он – вожак. В природе гамадрилы живут большими стаями, в которых очень развита иерархия. Есть вожак, есть его ближайшие вассалы, есть вассалы вассалов и так далее. Если вожак, например, ест, все остальные сидят тихонечко и не имеют права прикоснуться к еде. При ослушании – наказание. Причем провинившегося не рвут на части, как можно подумать, а просто вожак кидает на него взгляд, и тот сам уходит. При этом детеныши, например, совершенно спокойно могут подойти к вожаку и чуть ли не из его пасти выдернуть то, что он ест, – малышей он никогда не тронет. Дрессировщики держат Сеню в отдельной клетке, чтобы он собратьев не покалечил. А сами, прежде чем зайти к Семену в дом, обязательно спрашивают у него разрешения, интересуются, в духе ли их питомец. У обезьян в ходу более 50 знаков, жестов, отработана мимика, с помощью которой они передают информацию. Поэтому понять, какое настроение у Сени на данный момент, Шатировым довольно просто.

Клетки со своими животными дрессировщики давно уже не закрывают на висячие замки – обезьяны могут спокойно открыть их без ключа. При сборке вольера все болтики закручивают намертво, плоскогубцами затягивают до отказа.
Гамадрилы едят все, это хищные обезьяны, но мяса им не дают. Пищеварение у гамадрилов практически такое же, как у человека, потому и кормят их самыми разными продуктами. Вареное мясо, рыба, каша, фрукты, ягоды, арбузы, овощи. Самое большое лакомство для них – леденцы, от которых, если переборщить, может начаться кариес. Потому карамелью обезьян угощают на манеже – в качестве поощрения.

Своих питомцев Александр и Аркадий не купают и не моют. У гамадрилов такая структура волос – торчат, как мантия. Кроме того, гамадрил – очень чистоплотная обезьяна, если нагадит на тумбу, никогда не сядет на нее, обязательно сначала смахнет, чтобы было чисто. Эти обезьяны сами чистят овощи, обязательно снимают кожуру и никогда не станут есть сразу даже вымытое яблоко. Сначала возьмут его, протрут, понадкусывают, чтобы выбросить серединку. И не дай Бог пища будет грязной! Такую даже в рот не возьмут!

Коронный номер Шатировых – это, разумеется, львы. Их на арене трое. Цезарю 8 лет, Бони и Арчи по 4 года. Готовится к покорению манежа и годовалый Шанс. Своих подопечных братья покупали в российских зоопарках, ведь залог успешной дрессуры – чтобы лев был рожден в третьем поколении и обязательно в неволе. Стоимость малышей колеблется от полутора до пяти тысяч долларов – в зависимости от родословной. Кстати, на арену выходят исключительно самцы. Девочки, в силу своих физиологических особенностей, периодически выступать не могут. Но и с самцами во время гона проблем не оберешься.
На воле лев может три дня не есть, но так как в цирке царям зверей не позволяют нажираться до отвала, кормят их ежедневно. Правда, один раз в сутки. За обед хищник съедает 6 килограммов мяса и пару кило рыбы. В сыром виде, разумеется. Деликатес для львов – это живая курица или кролик. Вот только поохотиться львам удается нечасто. Братья дают им такую возможность только весной и поздней осенью – когда животным нужно поднять иммунитет. Без своих хозяев львы скучают, ждут, когда к ним подойдут и погладят. И чуть ли не мурлычут от удовольствия, когда дрессировщики нежно треплют им мохнатые гривы.

По словам циркачей, работать со львами куда проще, чем, скажем, с медведями. Лев не столь коварен. Если он надумал броситься на человека, то всем своим видом покажет это гнусное желание. Хищник прижимает уши, нервно вертит хвостом и злобно скалится. А вот медведь все делает исподтишка. Причем он мог затаить обиду очень давно и все это время вынашивал план мести.
Если лев или медведь с выпущенными когтями бросается на человека, то дать ему отпор – это даже не право, а обязанность дрессировщика. Все по законам дикой природы (а она у животных в крови): побеждает и устанавливает свои правила сильнейший. И для этого, кстати, вовсе не обязательно бить. Артисты очень редко берут на дрессуру взрослых зверей – они уже сложившиеся, их действительно надо ломать, заставлять признать тебя хозяином. А кроме как битьем этого трудно добиться.

Шатировы же берут на воспитание только щенков – медвежат, львят – и начинают устанавливать с ними контакт с малого возраста. Ежедневно общаются, изучают их характеры, вырабатывают те повадки, которые позволят впоследствии работать с хищником. Если что – потреплют сорванца легонько за шкирку, поругают. И все. Для провинившегося малыша на всю жизнь наказанием становится не битье, а просто повышенный недовольный голос хозяина – на уровне рефлексов. А есть животные, которых просто бесполезно как-либо наказывать. Как, например, бить голубя или питона? А тем не менее они работают.
Чтобы выдрессировать льва, взятого котенком, требуется минимум два года. Нормальный срок для медвежонка – год. Лошади учатся своему номеру три месяца. И все это при условии обязательных ежедневных репетиций. Некоторое исключение представляют разве что змеи: дрессировать питона на самом деле просто невозможно. У него удивительно мало прирожденных, безусловных рефлексов, значит, и новые, условные, привить немыслимо.

Так что гадов скорее не дрессируют, а просто приручают к человеку – к его запаху, теплу. Поначалу змея на артиста кидается, причем весьма агрессивно. И ее нужно все время гладить, успокаивать, внушать, что никакой опасности нет.
Ну а дальше все зависит от фантазии дрессировщика – куда он «повесит» привыкшую к нему змеюку: самому питону абсолютно безразлично, на шее, на руке или на ноге хозяина повисеть во время представления, лишь бы он был уверен, что никакая опасность ему и впрямь не грозит.
Кстати, однажды с питоном курьез вышел. Во время одной из гастрольных поездок человек с гринписовским удостоверением потребовал свободы для сидящей в террариуме змеи. И с упорством, достойным лучшего применения, пытался вытащить ее из «заточения». Никакие уговоры дрессировщиков на упрямца не действовали, стекло пришлось открыть. Недовольный столь бестактным вмешательством в его личную жизнь питон, недолго думая, цапнул гринписовца за палец. Бедолага начал вопить, что змея, дескать, голодная, раз готова съесть представителя «зеленых»!